Для пессимистических прогнозов Эрика Купера уже и тогда имелись некоторые основания. Однако более отчетливо они выявились несколько позднее.
Наконец под тентом южного портика показался Рузвельт в сопровождении вновь избранного вице-президента Гарри Трумэна, капелланов и верховного судьи. У президента был чрезвычайно болезненный вид, но он сохранял полное присутствие духа на протяжении всей церемонии.
После вступительной молитвы капеллана первым принес присягу Гарри Трумэн. Затем верховный судья принял присягу от Рузвельта, напрягавшего голос, чтобы говорить громко. Произнося присягу, он стоял, поддерживаемый двумя сопровождавшими его лицами. После этого он сел перед столом, уставленным микрофонами радиовещательных станций, и слегка дрожащим голосом, в котором слышалось только что пережитое и непосильное для больного человека напряжение, произнес традиционную речь.
Во время пребывания в Белом Доме мне пришлось услышать немало вновь изобретенных анекдотов по поводу церемонии. Некоторые из них касались нового вице-президента. Наиболее анекдотичным, однако, оказался подлинный телефонный разговор Гарри Трумэна с Мартой Трумэн, его престарелой матерью, сразу же после принесения присяги. В ответ на сообщение сына Марта Трумэн сказала: «Гарри, я хочу, чтобы теперь ты вел себя хорошо». Трумэн охотно пообещал выполнить наставление матери: «Ты же знаешь, мама, что я получил у тебя приличное воспитание, – заявил он. – Я всегда буду хорошо вести себя. Этот разговор, появившийся затем на страницах газет, передавался из уст в уста с весьма двусмысленной улыбочкой, относившейся к репутации нового вице-президента.
Двенадцатого апреля 1945 года в небольшом курортном местечке Уорм-Спрингс в штате Джорджия кончилась жизнь президента Рузвельта. В тот же день, не теряя ни минуты, Гарри Трумэн принес присягу в качестве нового президента. Для Белого Дома и для всей страны это означало большие перемены.
Смерть Рузвельта открывала реакции новые перспективы. Правда, принося присягу, Трумэн торжественно обещал проводить политику своего предшественника и заявил, что он намерен сохранить кабинет в прежнем составе. Но это не ввело в заблуждение прожженных политиканов Уолл-стрита. Всем памятно, как усердно новый президент принялся менять министров, назначенных Рузвельтом. Все сторонники политики покойного президента один за другим были изгнаны из кабинета. И уже к началу 1947 года «реконструкция» кабинета была проведена Трумэном столь основательно, что это позволило ему сделать резкий поворот вправо как во внутренней, так и во внешней политике. «Доктрина Трумэна» и «план Маршалла» характеризовали новую фазу американской политики на международной арене. Безудержная экспансия, имевшая целью осуществление планов мирового господства, проводилась путем комбинации «долларовой» и «атомной» дипломатии. Поход на силы прогресса, наступление на права профсоюзов, гонения на компартию ознаменовали новый курс правящих кругов внутри страны. Внесенный при Рузвельте законопроект «о полном обеспечении работой» был выкинут Конгрессом за борт, так как, по его мнению, государство не обязано брать на себя функции биржи труда. В 1946 и 1947 годах были приняты законопроекты Кэйза, Хоббса и Тафта — Хартли, направленные против стачек и профсоюзов. Новый президент одобрял эти законопроекты, иногда выдвигая для виду возражения. В то же время он сам издал приказ «о проверке лояльности», затронувший несколько миллионов государственных служащих. В этом своем приказе президент зашел так далеко, что вызвал возражения даже со стороны лиц, которых трудно заподозрить в прогрессивном образе мыслей. По заявлению члена палаты представителей Кифовера, «такая испанская инквизиция помешает нам пользоваться услугами разумных людей… Вместо этого у нас будет толпа бессмысленных роботов, которые будут знать, что за выражение оригинальных мыслей их могут призвать к ответу в управление по проверке лояльности и выгнать с работы».
Крутой поворот в политике Белого Дома нетрудно понять, если учесть, что в свой кабинет и на руководящие посты в основных министерствах Трумэн назначил представителей монополий или их доверенных лиц. Нельзя сказать, чтобы и кабинет Рузвельта был свободен от них, но теперь имеет место настоящее подчинение государственного аппарата капиталистическим монополиям. Монополии поставили себе на службу весь государственный аппарат США. В подтверждение этого достаточно привести сведения о составе правительства к началу 1948 года. Портфель министра финансов находился в руках Снайдера – крупного банкира из Сен-Луи; своим заместителем он взял крупнейшего банкира Уиггинса, бывшего одно время президентом «Ассоциации американских банкиров»; министерством торговли заправлял Гарриман, мультимиллионер, председатель компании «Браун бразерс знд Гарриман», назначенный позднее специальным советником президента. Заместителем министра торговли был Вильям Фостер, крупнейший нью-йоркский промышленник; помощником министра – Дэвид Брюс, тесно связанный с монополией Дюпонов; министр обороны Форрестол представлял в кабинете одну из крупнейших банковских фирм «Диллон, Рид энд компани», связанную с германским монополистическим капиталом и осуществляющую нефтяную экспансию на Ближнем Востоке; заместителем государственного секретаря являлся Ловетт, компаньон фирмы «Браун бразерс энд Гарриман», помощником государственного секретаря – Солцман, бывший вице-президент нью-йоркской Фондовой биржи. Да и весь состав правительства Трумэна, как видно из приведенных данных, во многом повторял список наиболее видных членов Фондовой биржи.
С тех пор в правительстве США произошли некоторые перетасовки. Государственный департамент, например, ныне вместо генерала Маршалла возглавляет Дин Ачесон, бывший адвокат Моргана. Есть и другие перемены. Но основная и наиболее характерная особенность кабинета Трумэна – то что его члены являются одновременно и руководящими деятелями монополий, – не изменилась за это время ни на йоту.
Вскоре после смерти Рузвельта в Белом Доме появился бывший президент Герберт Гувер, одна из самых реакционных фигур в Соединенных Штатах. Трумэн нашел общий язык с ним, так же как и с другими заправилами республиканской партии. Сенатор Ванденберг и Джон Фостер Даллес, представитель виднейшей адвокатской фирмы Уолл-стрита «Салливэн энд Кромвэль», постоянно назначались Трумэном в состав делегаций на Парижскую мирную конференцию, на сессии Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций. В последнее время Даллес был назначен специальным советником государственного секретаря Ачесона. Таким образом, Трумэн проводил внешнюю политику, именовавшуюся «двухпартийной», в самом тесном контакте с наиболее реакционной группой республиканцев и фактически по ее указке. Поэтому республиканская партия полностью одобряла внешнеполитическую программу Белого Дома. Пресловутую «доктрину Трумэна» сенатор Ванденберг охарактеризовал как «национальную политику величайшей важности».
Помимо официального кабинета министров, в Белом Даме существует узкий «личный кабинет», имеющий большое влияние на деятельность президента и правительства в целом. Главную роль в этом «личном кабинете» Трумэна в указанный период играл упомянутый выше миссурийский банкир Снайдер, давний приятель Трумэна; далее шли: ближайший советник президента финансовый делец Джорж Аллен, бывший директор германо-американского треста Гуго Стиннеса; адъютант Трумэна генерал-майор Гарри Воган; бывший компаньон Трумэна по галантерейной торговле в Сен-Луи бизнесмен Марагон и, наконец, Кларк Клиффорд, адвокат из Сен-Луи, специальный советник, основным занятием которого являлась подготовка текста речей президента. «Личный кабинет» Трумэна называли «миссурийской кликой», так как он состоял по преимуществу из миссурийских дельцов, использовавших старые связи с Трумэном для того, чтобы устроиться на теплых местечках.