Яркое солнце быстро сушило покрытую ночной росой траву. После холодной ночи мужиков непреодолимо клонило ко сну, глаза их слипались.
— Спать лечь, что ли?
— А конечно, можно поспать. До вечера далеко.
Они отправились за покосившуюся лачугу, на лужок под высокими дубами, и удобно улеглись на траве. Бабочки, словно яркие цветы, порхали над золотыми чашечками лютиков, над голубыми глазками незабудок, разросшихся в сырых ложбинках. Воздух, как в самом разгаре лета, звенел от сонного жужжания насекомых и птичьего щебета. И под этот убаюкивающий шум они сразу уснули, едва успев заметить, что земля еще не совсем подсохла и что если опереться локтем на траву, бурый пиджак тотчас темнеет от сырости. Но спать можно было, а больше ничего и не требовалось. Проснулись они лишь после полудня, чувствуя страшный голод.
— Ну, дело наше уже кончилось, — заметил Павел.
— На утро было назначено, обязательно кончилось. Ну что ж, придется им два раза одну работу делать.
Павел осмотрелся на лугу и сразу нашел то, чего искал.
— О, есть щавель, можно пожевать.
Молодые зеленые листики щавеля целыми кустиками росли в траве. Они стали рвать и есть их.
— Хороший щавель, еще не очень кислый.