— Ишь ты, Петр! У меня отца Петром звали… Нашли тоже кому человеческое имя дать…
— Да подожди ты, тетка Горпина, надо ведь записать…
— И пиши, пиши, все записывай по порядку… Что там дальше?.. Ага! Сколько тебе лет?
— Сорок восемь!
— Ага… Что там еще? Да. Староста, а?
— Староста, — подтвердил он мрачно.
— Староста. Ишь ведь, чего ему захотелось… А раньше чем ты был?
Он молчал, глядя в землю.
— Что ж молчишь, стыдно сказать, что ли? Небось, еще чем похуже старосты?
Он не отвечал, упрямо глядя на носки своих сапог.