— Больно? — забеспокоилась Фрося.
— Нет, нет… Заснуть, что ли…
— Спи, лучше всего поспать, тогда пройдет, — сказала девушка.
Банючиха закрыла глаза. Но и перед закрытыми глазами стояло посеревшее молодое лицо, отмеченное печатью смерти, с выбившейся из-под шапки прядью волос, образ смертельно уставшего человека, обезумевшими глазами глядящего на кусок черного хлеба. Она поняла, что никогда в жизни не забудет этой картины бредущих по снегу пленных, падающих в снег, и молодого красноармейца, которому она не могла подать куска хлеба.
* * *
А за деревней, задами пробирались по глубокому снегу посланные с хлебом мальчики. У изб и сараев было еще полегче, но в чистом поле снег оказался неожиданно глубоким. Оська Чечор сразу провалился по самые плечи.
— Сашко! Сашко!
— Не ори, а то немцы услышат, прибегут. Ты еще мал, иди назад!
— Не могу…
— Карабкайся, как можешь! Ну, ребята, скорей, скорей!