— Ну, со мной, с тобой, со всеми нами тут, на месте?
— Ах, какое это теперь имеет значение! Как-нибудь да устроимся.
— Ты думаешь?
— Думаю. И послушай, в политике ты всегда был дубом, но теперь и ты поймешь, в каком положении оказались англичане и американцы. Ведь им придется выбирать: мы или они?
— Какие — они?
— Господи Исусе Христе, как говорила моя покойная тетушка! И ты еще обижаешься, когда я говорю, что в политике ты настоящий дуб. Ведь ясно, как апельсин, союзникам придется выбирать — Польша или большевики, понимаешь? Такая каша заварится! Просто любо! До сих пор они еще могли вилять, но теперь им придется считаться с тем, что скажет широкое общественное мнение о таком союзе. Это можно было с самого начала предвидеть, а твой Сикорский дал обмануть себя, поверил в большевистскую дружбу…
— Генерал Сикорский всегда…
— Знаю, знаю, пусть будет так. Сейчас уже не о чем спорить. Теперь — капут.
Но Лужняка опять словно кольнуло что-то.
— Слушай, а откуда ты это знаешь?