— Раненые, — тихо сказал Марцысь, опираясь о косяк открытых дверей. В теплушке примолкли.
Вагоны были пассажирские. Сквозь окна виднелись подвесные койки.
— Тяжелораненые, — шепнул кто-то.
— Вот тебе и на, — буркнул верзила в рваной кепке. Он хотел сказать еще что-то, но воздержался.
Выскочившая из вагона санитарка побежала к станции. И вдруг в наступившей тишине, когда перестали грохотать колеса и затихли разговоры, где-то вблизи послышались неожиданные звуки:
О Танголита, одну лишь ночь…
— Что это?
— Патефон.
— Какой тут патефон? Откуда ему взяться?
— Боже, какая старая пластинка. Сколько же лет назад это было модно?