И вдруг, будто над самым ухом, неожиданно четко и ясно раздалась русская команда:
— За свободную, независимую Польшу — огонь!
И тотчас, словно эхо, — по-польски:
— Za wolną, niepodlegĩą Polskę — ognia!
С головы до ног обдает горячая волна крови. Бьют орудия, советские и польские. Бьют по склонам холмов, по противоположному берегу речки Мереи. Усиливается грохот. Кто это командует по-русски: «За свободную, независимую Польшу!»? Снова с головы до ног обдает горячая волна. Это — правда, это, наконец, — братство оружия, совместный бой!
Но почему их заставляют еще торчать в окопе, бездеятельно стоять на месте, когда уже началось?
Дрожит, стонет, гудит земля. Гремит ураганный огонь по фашистским позициям. Вдруг над головами вой и свист, грохот и шум, и сотни светящихся мин пролетают над окопами.
— Катюши, катюши! — радостно кричит кто-то, но голос едва слышен, хотя Марцысь видит широко раскрытый рот и блеск удивительно белых зубов.
Бьют, бьют орудия. Теперь уже не видно ни холмов, ни деревенских крыш, ни стройных тополей. Одна сплошная стена дыма и пыли с вкрапленными в нее языками огня. Внезапно с шипением, с треском взлетает в воздух ракета.
И вдруг: