С тихими, сосредоточенными лицами стоят жены, матери, сестры. И ни одна не спросит, ни одна не выдаст своей тревоги. Хочется выйти на середину комнаты и низко поклониться им, этим женщинам, каждая из которых, быть может, в это мгновение уже осталась вдовой, сиротой, навеки одинокой на земле. Низко, по-крестьянски поклониться им за это молчание и за эту ясность, которая неожиданной красотой озаряет их строгие лица.
Глава XIII
Тучи — вздутые, огромные, темно-синие, светящиеся по краям. Они движутся, клубятся, мягко оседают и снова вздуваются, как подушки или пухлые перины. Странно лежать на тучах, взлетать и опускаться вместе с ними. Хотелось бы коснуться их рукой, но пальцы онемели настолько, что их как будто и нет. Он лишь знает о них, как о чем-то несомненном, не требующем проверки.
Интересно, каковы эти мягкие тучи на ощупь, — как хлопок, овечья шерсть или как шелк? По краям, там, где их окаймляет светлая полоска, они кажутся шелковистыми… И лежать на них, должно быть, хорошо — мягче, чем на пуху. Почему же голова так нестерпимо болит, будто под ней доски. Повернуть бы ее немного, коснуться тучи щекой… Но голова тоже тяжелая и огромная, ее не сдвинешь, не стоит тратить силы понапрасну. Вот если бы кто-нибудь положил ему под голову вон ту тучу, тогда, может, стало бы легче… Но нет, лежать на тучах плохо. Они качаются так, что у него внутренности подступают к горлу. И такой странный, сладковатый запах. Не от этого ли запаха его тошнит? Или это от непрестанной качки?
Перины облаков раздвигаются, быстро уходят в стороны. «Вот теперь я упаду», — думается ему, и он отчаянно хватается за белую мягкую шерсть, за какие-то шелковистые пряди, за клубки спутанных нитей. Пальцы деревянные, не сгибаются, все быстро выскальзывает из них, как гонимая ветром паутина, и он падает, падает, голова кружится от этого полета, и его тошнит, невыносимо тошнит…
И вдруг тучи исчезают, а рядом слышатся два голоса.
— Лежите, лежите спокойно! — это по-польски.
И тотчас другой голос, по-русски:
— Спокойно, спокойно, голубчик!
Еще одна тучка, маленькая, белая, скользит куда-то в сторону. А те, что были над головой, останавливаются, застывают, как лужа на морозном ветру. Прямые белые линии карниза. Да это не тучи — это просто потолок, белый потолок… Где же это я?