Надо заплатить долг мести — за Мадрид, за Варшаву, за советские города и села!
И надо заплатить еще другой долг — за двадцатый год, когда белые орлы на польских фуражках возбуждали ненависть и ужас киевлян.
Слышишь, Киев? Это гремят польские орудия, это польский солдат сражается и умирает у твоих стен. Смотри же со своего высокого берега, Киев, как сражается польский солдат — не против тебя, а за тебя! Смотрите, далекие земли, как в огне и крови осуществляется заветнейшая мечта о братстве, непреклонная воля к дружбе.
— Снарядов!
Весь мир закружился в вихре.
«Кажется, я ранен», — думает подпоручик. Но боли не чувствует. Вот только приподняться трудно. Ничего — можно стрелять и лежа…
Он протягивает руку — снарядов нет… А самолет — вот он, совсем рядом. Он ускользнул. Нет снарядов!..
И отчаянным, хриплым голосом, захлебываясь кровью, он зовет:
— Коммунисты, ко мне! Снарядов!
Смертельный призыв. Призыв уже не устами — всей силой напряженной воли. Последний призыв.