Знакомый знак… Где это он? Что там, вдали, Мадрид?.. Пахнет оливами?.. Земля испанская, далекая. «Где же я? Какой это год?»
…Тюрьма, черная решетка, перечеркнувшая жизнь. Жестяной лист, ревниво заслоняющий небо. Смрадная камера, в то время как за окнами цветет весна. Долгие ночи, трудные дни, жизнь, крадущаяся между лапами полиции, на трамвайных станциях и в пригородных поездах. Ночлеги у чужих и все же таких близких людей, шелест листовки в руках. И снова арест, и топот надзирателей за стеной, и бредовые видения голодовки. Высокий сапог, пинающий в живот, в ребра; падение с лестницы в карцер, головой на цементный пол. Тюремная решетка, дни, утопающие во мраке, дни, навсегда потерянные, зеленая молодость за тюремной решеткой. Ох, свободы, свободы! Вздохнуть полной грудью, расправить плечи, высоко поднять голову! Но где она — свобода? На улице, на которую тебя, наконец, выпустили, на улице, где отдаются шаги полицейских, где с первой же минуты освобождения ты слышишь за собой шелест крадущихся шагов и, как тень, ползет за тобой шпик? Где же свобода? Куда идти, чтобы не привести за собой эту тень, чтобы не показать ей дороги?
…Далекая Испания. Свобода, встающая в урагане боев на далекой испанской земле…
Нелегко туда пробраться, но подгоняет жажда свободы. «Я землю покинул, пошел воевать, чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать…» Черные плоскости самолетов, вой бомбы над Мадридом. Разноязычный говор, братья из всех земель и стран, борющиеся против черного паука, против свастики.
Вот он опять перед глазами, черный крест свастики… Все перемешалось. Что это взлетает в воздух — дарницкий песок или светлая испанская земля под Мадридом?
…Колючая проволока лагеря во Франции. Мрачной, безжалостной предстает перед ними «прекрасная Франция». О прекрасная Франция! Ведь и за тебя и за твою свободу погибли те, под Мадридом, погиб Юстин Яшунский и Антек Коханек, и все они из батальона Мицкевича, из бригады Домбровского. Горек твой лагерный хлеб, прекрасная Франция, и лица твоих стражников слишком похожи на лица польских полицейских!
Кто подает команду? Генерал Вальтер? Генерал Вальтер ведь тоже здесь — тот же, будто ничего не изменилось… Один путь с зеленой юности, с той тюремной камеры, на улице Даниловича, через землю Испании, через лагерь во Франции… Пышет жаром Африка. Там, далеко, за голубым Средиземным морем, на севере своя земля, над которой безнаказанно летают самолеты со свастикой. Улицы Варшавы, где знаком каждый камень и каждый дом. Что осталось от этих камней и домов? Жарким дыханием дышит Африка. Нет, это же Дарница.
— Снарядов! Где же, ко всем чертям, снаряды!..
Ноги будто налиты свинцом. Кровь заливает глаза, но нигде не болит. Лишь бы стрелять, лишь бы было чем стрелять!
Мчится, безумствует огонь. — Это я, это я, это я — подпоручик польских войск, в польской форме, идущий к родной польской земле через советскую, родную землю. Мадрид ли это в пламени, дыму и грохоте?.. Варшава ли в огне, в разрывах бомб?.. Нет, это Киев, Киев.