— Снарядов! Давай снарядов! — услышал Стефек крик с платформы, откуда непрерывно гремели зенитки. И в то же мгновение, при свете взрыва, увидел рассыпанные под вагоном темные цилиндры. Он нырнул под вагон, за ним кинулись другие — снаряды стали быстро передавать из рук в руки. Воет вражеский самолет. Он тут, над самыми вагонами, так близко, что не слышно даже воя бомбы: стремительный, глухой удар в землю — и внезапный взрыв, волна воздуха в лицо, песок во рту, град осколков, решетящих вагоны.
— Снарядов, снарядов сюда! — отчаянно кричит кто-то с платформы. На платформе пламя, она горит, но никто с нее не соскакивает. Торчат вверх, поворачиваются черные стволы зениток, целя прямо в толстые сигары пикирующих самолетов. Секунду видна грозная, уродливая морда чудовищной стрекозы — и сразу живот, сверкающий, как у акулы. Пошел вверх.
Вдруг торжествующие крики:
— Попали, попали!
Над лесом падает метла пламени. Отчетливо виден охваченный огнем корпус самолета. За ним тащится хвост дыма, чернее неба, не видного над освещенной слепящим светом землей.
Где-то в лесу падает самолет. Слышен оглушительный треск. Скрежещут вагоны, ярким пламенем горит цистерна.
— Снаряды, давайте снаряды!
Стефек перепрыгивает через тела, лежащие у путей. Там, у других вагонов, есть еще снаряды. Небрежно разбросанные, они поблескивают в пламени горящих вагонов. Когда Стефек хватает их и бегом несет к платформе, руки ощущают тепло — металл уже согрет пламенем ширящегося все больше, вспыхивающего все в новых местах пожара. Но Стефек ничего не видит, ничего не слышит — только одно: снаряды! Под вагоны, возле вагонов, к платформе, скорее, скорее! Гудит, гремит воздух. Налетают волнами, появляются из темноты чудовищные морды, где-то рядом трещит автомат, те — с самолетов — жарят по вагонам, по платформам, по мечущимся людям.
— Снарядов, еще снарядов! — кричит подпоручик с платформы, и Стефек видит его почерневшее, залитое кровью лицо, шинель в пятнах крови. Подпоручик стоит на коленях. — Снарядов! — кричит он. Ствол зенитки вращается в поисках самолета, который с секунды на секунду опять появится над их головой. Подпоручик кричит. Кровь заливает его глаза, он то и дело отирает их рукавом. Теперь он уже не стоит на коленях, а как-то странно присел, перегнувшись на бок, и стреляет, стреляет, и хрипло кричит: — Снарядов!
Из дыма и пламени снова с резким визгом возникает самолет, он проносится мимо платформы и, воя моторами, взмывает вверх. Прямо перед глазами крест на освещенных пожарами крыльях. Сердце подпоручика сжимается от ненависти.