— Бросают!
Затарахтели пулеметы. Повернулись стволы зениток на платформах.
Вой раздираемого воздуха. Это уже не бомбы… Словно внезапный вихрь налетел на землю. В свете висящих над путями ракет неожиданно вынырнула, как бы над самой платформой, чудовищная морда гигантской стрекозы, тупая и зловещая.
— Пикируют.
Из леса била артиллерия. С платформы короткими, отрывистыми залпами стреляли зенитки.
— Пикирует!
Бомба грохнулась на пути, взметнула к небу обломки вагонов. Все пытались сбить ракету — кто-то упорно стрелял из автомата. Наконец, это удалось. Но вместо нее вспыхивали все новые. Над Дарницей стало светлей, чем днем. Резкий белый свет залил рельсовые пути, вагоны, обнажил круглые бока цистерн, штабеля ящиков с боеприпасами, лесные опушки. Протяжный стон моторов, грохот орудий, свист бомб, короткий лай пулеметов сливались в сплошной гул. Фонтаном взлетали в воздух доски, балки, обрывки жести и, как при замедленной киносъемке, тяжело сползали на землю.
— Цистерны, оттянуть цистерны! — раздалась чья-то резкая команда. Стефек бросился к вагонам. Его опалило пламенем, ослепило нестерпимым светом, в царящем вокруг безумии трудно было что-либо разглядеть. Он протиснулся между двумя мощными, круглыми валами цистерн, увидел огромный крюк, сверкающие звенья цепей. Где-то поблизости упала бомба — закачалась, поплыла земля под ногами. Это подстегнуло солдат, как кнутом. Слились слова русской и польской команды, пытающейся перекричать адский шум. Под вагонами перебегали солдаты, исполняя приказания командиров. Кто-то взывал о помощи, кто-то с явным польским акцентом ругался по-русски. На вагоны посыпались и с шипением покатились, взрываясь ярким белым пламенем, зажигательные бомбы.
Невдалеке, за путями, все чаще трещали беспорядочные выстрелы. «Боеприпасы!» — мелькнуло в голове Стефека. Рвались сваленные вдоль полотна ящики с боеприпасами. Они взвивались вверх, как ракеты, рассеивая снопы искр. Всюду стлался розовый дым, он врывался в горло, ел глаза.
Стефек начал отцепку. Он напряг все силы, и вот под его руками соскользнул первый крюк, заскрежетали упавшие цепи. Подскочившие красноармейцы оттолкнули цистерну. Она дрогнула и медленно покатилась к лесу.