— На похороны ей все равно не успеть, — тихо ответила Ядвига. — Так что торопиться незачем. Ведь я послезавтра еду… Сама уж как-нибудь скажу.
Марцысь мгновение молчал, поникнув головой, потом пробормотал:
— Если вы — это, разумеется, будет лучше всего… А то мама…
В дверях вполголоса разговаривали:
— Уж я тебе говорю, что это те же самые. Совсем как там, бух в окно — и след простыл! Ясно, что местные. Бросил — и пошел домой как ни в чем не бывало, как ты его найдешь?.. Если б это банда была, проще было бы поймать, а так…
— Что ж, ты думаешь, здесь один такой? Может, это те же, а может, и другие.
— Вчера мужика застрелили, Янек рассказывал. Хлеб вез в Люблин, для армии.
— Перестали бы вы, — поморщился высокий военный, движением головы указывая на Марцыся и Ядвигу. Они умолкли. Слышалось лишь всхлипывание хозяйки.
— И что это за люди такие, и как их святая земля носит… Мало мы при немцах натерпелись, теперь еще свои…
— Какие они свои… — пробормотал военный, возясь с фитилем коптящей лампы.