— Подожди, поищем, будет вода.
И сразу все стало обыденным и нормальным. Будто только того ему и было нужно, чтобы рядом очутился кто-то другой, еще более беспомощный. Минуту назад Стефек едва тащил собственное тело. Но теперь хватало силы еще помогать этому другому. Ведь это не только любимец Ядвиги, это брат того паренька, убитого бандитами в Люблине. Тем более необходимо спасти его.
Воды… Быть может, ему нужна не только вода. Нужен врач, санитар, перевязки, операция. Но слово «вода», со стоном повторяемое белыми, как бумага, покрытыми пеной губами, будто загипнотизировало Стефека. Ему казалось, что стоит только добраться до воды и все будет хорошо. Вода была спасением, счастьем. Надо во что бы то ни стало доползти до нее.
— Больше не могу, — простонал Марцысь.
— Как, не можешь? Должен. Слышишь? Должен! Сейчас мы найдем воду. Напьешься, и станет легче, вот увидишь, сразу станет легче!
Марцысь застонал, но слегка приподнял голову, и Стефеку удалось протащить его еще несколько сантиметров. Теперь и его покинули силы. Тяжело дыша, он припал к земле.
Со свистом и воем пронесся снаряд и как-то странно хлюпнул, упав поблизости. Взвился фонтан, но уже не земли, не песка, — высокий султан воды поднялся к небу и, как срубленное дерево, рухнул вниз. Они почувствовали на лице капли влаги.
— Вода, здесь вода! — крикнул Стефек, и Марцысь, опершись на локоть, поднял голову.
— Это Одер, — сказал вдруг кто-то поблизости, и только сейчас они увидели, что к ним, опираясь на расколотую винтовку, ковыляет какой-то человек в изодранной шинели.
Всего мгновение назад Забельский на чем свет стоит проклинал свою рану. Надо же было ему попасть под пулю на самой переправе! Теперь придется проститься с надеждой повоевать на том берегу. И вот оказывается, что благодаря своей ране он набрел на брата Ядвиги. С внезапной дрожью в сердце он узнал в этом черном, закопченном лице знакомые черты. Тревожно всмотрелся в раненого. По-видимому, рана серьезная. И еще тащит того юнца. Надо спасать их. Спасать брата Ядвиги.