Он познакомился со Стефеком еще в Люблине и немного побаивался этого брата. Ведь это самый близкий Ядвиге человек, а сам он чувствовал себя еще таким ей далеким. Но сейчас он испытывал нежность к этому ползущему по дымящемуся берегу Одера пареньку. Спасти, любой ценой спасти его! Иначе с какими глазами явится он к ней, как скажет?.. Ну, что можно сказать в таком случае? Видел, мол, его, был с ним и ничем не мог ему помочь?..
Вода… в чем им принести этой воды?
Но Марцысь тихонько прошептал:
— Граница…
И, будто подхлестнутый этим шепотом, Стефек снова рывком двинулся вперед.
— Сейчас я принесу вам воды, — торопливо сказал Забельский. Но те словно и не слышали.
Забельский понял, что их не следует останавливать, и припал на одно колено рядом с ними. Он поддерживал то одного, то другого из ползущих. Правая рука его висела, как плеть, весь рукав был черен от крови.
Одер… Теперь уже все трое видели реку. Под низко нависшей тучей дыма струилась широкая темная вода. В ней сверкали отблески пламени, тонуло рыжее зарево далеких пожаров, волны отливали коричневым блеском кремня.
Одер!
Теперь осталось только перебраться через последние препятствия — и перед ними будет песчаная кромка берега. Протянуть руку и почувствовать прохладу этой реки, к которой вел их кровавый путь.