Сурова, молчалива, безмолвна была мужицкая радость.
В манифесте все было написано по справедливости.
Что в сейм будет внесен проект: принудительное отчуждение и уничтожение крупной и средней земельной собственности, передача земли в руки трудящегося народа под государственным контролем.
Так было написано. Справедливо. Как надо.
Исполнилась мера крови и пота, исполнилась мера голодных годов, согнутых спин, плетей, управляющих, приказчиков.
Не напрасно они поливали землю потом и кровью.
Земля простиралась под осенними дождями. Широко, далеко, необозримо.
А когда она зацветет новой весной, она будет уже не усадебной, господской, помещичьей. Крестьянской будет земля.
Мужики сидели в городе. А бабы трещали по баракам, словно воробьи на гумне в молотьбу.
— Как ее теперь делить?