Они сидели, как в западне. Их окружала тьма, ничего не было видно. А за стеной стреляли, бегали, кипела свалка, а они ничего не видели, ничего не знали.
— Пришибут нас еще немцы, пока наши успеют, — подумал Грохач, но ничего не сказал, чтобы не напугать женщин. Он с волнением прислушивался к тому, что происходит за дверью. Но мгновение спустя они услышали, как грохают в дверь приклады, как падают двери, топочут в соседней комнате шаги. Грохач стал бить кулаком в дверь.
— Ребята! Выпустите нас! Выпустите нас!
Но за стеной продолжались шум и топот, никто не слышал его криков.
— Ну-ка, бабы, помогите, a то не слышат! До каких пор мы будем здесь сидеть?
Ольга подскочила и стала упорно бить кулаком в стену. За ней Чечориха.
— Ребята! Выпустите!
За стеной продолжался шум. Крики, пальба. Но никто не отвечал на отчаянный зов узников.
— Крепче, бабы, услышат же в конце концов…
— Что это, неужели в деревне никто им не скажет? Забыли они о нас, что ли?