— Коли уж пришел человек просить, — ничего не поделаешь.
— Может, спит еще.
— Ну да, в такую пору да спит!
— А что? Ему ведь не в поле спешить, да и коровы в коровнике не ревут.
— Наши-то уж не заревут, никогда не заревут! — расплакалась вдруг Скалчиха, и у мужиков засосало под сердцем.
Но тут распахнулись двери и вышел граф. Он остановился на крыльце, огромный, широкий, из-под седых бровей пристально смотрели припухшие глаза с синими мешками под ними.
— Чего надо?
Верциох подтолкнул старосту.
— Говорите, Роман! Вы ведь староста!
Староста выдвинулся вперед и низко поклонился.