Людей охватил неугасимый гнев. Из сердец рвались чувства негодования и возмущения по адресу подлых фашистов. Но люди стиснули зубы, не нарушали тишину и, до конца выслушав Вячеслава Михайловича, молча разошлись. Для всех все было ясно. Многие, несмотря на выходной день, поспешили на свои предприятия.
Володя направился в горком комсомола.
III
Великая битва бушевала еще далеко на западных границах, но дух войны, священной общенародной войны, все больше и больше проникал во все поры жизни самых отдаленных городов и сел.
Война не обошла и детский мир. Она наложила отпечаток и на всю жизнь советской детворы. Летние школьные каникулы были в самом разгаре. Как хорошо они начались! Сколько интересного еще предстояло!.. И все это рухнуло, как будто стало ненужным.
Летние планы Володи, которые возникли еще в «Артеке», поблекли и потеряли всякий интерес. За каких-нибудь десять-пятнадцать дней Володя стал старше на два-три года.
Со всей своей энергией он включился а новую работу. Боль и гнев, кипевшие в сердце, сделали его неутомимым. Домой он заходил редко. Забежит покушать и снова умчится.
Первые дни Евдокия Тимофеевна укоряла его:
— Что ты спешишь? Ты же не кушаешь, а глотаешь. Посмотри на себя, какой ты стал.
— После войны поправимся! — отвечал Володя. — Люди кровь проливают, а ты боишься, чтобы я не похудел.