А бедный Ослик стоял в своём углу и думал: «Лучше быть ослом, чем свиньёй»… Что бы это могло значить? Неужели в феврале Свинью заставят работать, а Ослика начнут кормить вкусной похлёбкой?
Свинья заснула в тот вечер в самом счастливом настроении. Ослику же не спалось. Ему казалось, что в его жизни наступают какие-то большие перемены. Если лучше быть ослом, чем свиньёй — значит, ослов будут кормить лучше, чем свиней, и обращаться с ними лучше, чем со свиньями. Тут бедный Ослик размечтался — он уже представил себе, что его перевели из хлева в дом дядюшки Франсуа. Он лежит возле очага, уплетает большие ломти белого хлеба и заедает их целыми пригоршнями золотистого овса.
Всю ночь эти мысли не давали Ослику покоя. Наконец под утро он решил потолковать со своими соседями — степенными и многоопытными Волами. Волы думают так же медленно к основательно, как жуют, и не любят болтать зря. Ослик дважды повторил свой вопрос — сперва он спросил одного Вола, потом услышал наконец звук, похожий на хрип часов, собирающихся пробить.
— Н-да, — промычали Волы в один голос, не переставая жевать, — пусть свинья знает, что вечер, когда ей не дадут есть, предвещает недоброе!
— Что такое? Почему? — спросил Ослик.
— Потом-муу, — ответили братья Волы и уж больше ничего не добавили.
Особы такого веса не любят вдаваться в излишние подробности.
«Ничего не понимаю, — подумал Ослик. — А может быть, и вправду, когда перестанут кормить Свинью, начнут наконец кормить досыта меня?»
В эту ночь Ослику снились чудесные сны.
Пришёл февраль, настала масленица.