— О, Эротида, я не пережил бы вас!., о, этот случай показал мне, что в вас заключено мое благо!..
Потом спустя несколько времени:
— Эротида, Эротида! хоть одно слово!.. — но Эротида молчит… но ее рука уже осыпана поцелуями… она сама уже в объятиях…
Но это сон, дерзкая мечта. Родитель почивает спокойно положенные часы на отдых после обеда: он, проснувшись, думает о благе дочери… Она уже возле него; ее щеки горят, сердце бьется, душа, как голубь, хочет выпорхнуть из тела.
Часть II
Карлсбад. — Ва-банк. — Опоздала. — Новая пациентка. — Снова ва-банк. — Убита!
I
В 1814 году, когда в Париже целая Европа праздновала низвержение маленького Капрала с плеч своих, большая часть русских офицеров — раненых, больных и расстроивших свое здоровье, были уволены в отпуск, на воды, на все четыре стороны.
Уланского полка ротмистр Г…ъ также торопится пользоваться водами. Украшенный знамениями победы над общим врагом, он хочет пожить на воле, испытать счастия направо и налево.
Давно наслышан он про Карлсбад, давно жаждал Карлсбада. Там воды текут по золоту, берега Теппеля и Эгера усеяны живыми цветами; там вода и любовь во 165° теплоты; там пьется, кроме воды, благоуханное дыхание страждущих меланхолией, бессонницей, отсутствием аппетита и всеми возможными припадками, для которых нужно рассеяние и 165° спруделя[1] и любви, — любви, этого лекарственного недуга от всех недугов, этого опиума, возбуждающего деятельность чувств, этого дня среди ночи, этого блаженного страдания.