— И вестимо! — произнесли со вздохом несколько голосов в подтверждение слов Тиуна.
— Иде же Симовна? — вскричал снова Ива Олелькович.
— Ну, хрестьяне, давай сюда Симовну! — подхватил богатырский конюх.
— Видать, господин богатырь, Симовна с печи не встает; коли изволишь, ступай сам к ней, в истьбу.
— Указывай путь! — сказал Лазарь.
Тиун пошел вперед вожатым, за ним ехал Ива Олелькович, за Ивой Олельковичем ехал конюх Лазарь, за конюхом Лазарем шла толпа хрестьян сельских; а за хрестьянами сельскими толпа обнаженных женщин с песнями.
Только что вступили они в село, Тиун зашатался, ноги его подкосились, он грохнулся на землю, глаза загорелись, но взор стал неподвижен.
Ива Олелькович и Лазарь, остановясь, дивились, что сделалось с Тиуном.
Толпа селян подбежала к нему.
— Злая болесть, злая болесть! — вскричали все и понесли Тиуна в его избу. На пути, подобно ему, упали еще два человека.