— Истринно игрушечка, а не дом! Ну, надул же я его!
Наконец дом совершенно готов, дом на семи четвертях состоит из великолепного салона и столовой — она же и бильярдная. Салон — пол парке,[3] обои шелковые, мебель роскошная — люстры, лампы, канделябры, зеркала, картины, рояль, словом, все.
— Ну, пойдем! — сказал домовой с правой стороны домовому с левой и привел его в кабинет. Барина, по обычаю, не было дома.
Ночь светлая; месяц отразился в окно на лаковом парке домика, на бронзе, на мебели: светло, как днем.
— Ну, где же?
— А вот, полезай за мной.
— Да это стол.
— Полезай!.. Ну, видишь? Что?
— Постой, борода зацепила… А-а-а-а! — проговорил с удивлением домовой с левой стороны, входя в резные золоченые двери салона.
— Что? а?