Адам Иванович отступил, замолк, затрясся.
— Неужели все против меня?. Неужели все согласились на мою погибель? Погибель! Нет!.. — и с этими словами, кинув грозный взор и сбросив с головы повязку, продолжал скороговоркою бессвязные слова.
Городничий, Адам Иванович, казначей и лекарь молчали, не смея поднять глаз.
— Что это тачит! — продолжал опять больной явственно. — Все за мной ходят и не хотят ни на час меня одного оставить!..
Городничий, Адам Иванович, казначей и лекарь, исполняя волю его высокопревосходительства, вышли из комнаты; а он продолжал говорить что-то громко, с сердцем.
— Пойдемте, господа, — сказал городничий, — его высокопревосходительство предупрежден против нас. Это каверзы господина казначея.
— Напрасно изволите говорить, напрасно! — повторял казначей вслед за уходящими.
ГЛАВА VII
В спальне казначея был ужасный спор между ним и его женою.
— Полно, сударь! Ты думаешь только о своей дочери, а мою ты готов на кухню отправить, сбыть с рук, выдать замуж хоть за хожалого. Я своими ушами слышала, как он произнес имя Ангелики.