— Ваше высокоблагородие, ваше высокоблагородие! — вскричал прибежавший запыхавшись писарь полиции. — В городе странный беспорядок; какой-то в азарте чинит буйство на площади.
— Как! — вскричал городничий, схватив шляпу и шпагу со стола. — Собрать всю команду!.. Послать к окружному командиру, чтоб шел с солдатами на площадь!.. За мной!.. — И с этим словом городничий бросился как угорелый на площадь.
Между тем неизвестный продолжал:
— Неужели я, я, Фиэско, убил жену свою!.. О, заклинаю вас! Не смотрите, подобно бледным привидениям, на эту игру природы! Благодарю, всевышний! Есть случаи, которых человек не может страшиться, потому что он человек!.. Кому отказано в восторгах божественных, тому неужели суждено терпеть мучения дьявольские?
— Вот он, вот! — раздался голос в толпе, стоявшей с открытыми головами.
— Вот он! Он убил свою жену.
— Молчи!.. Куда? — продолжал неизвестный, схватив одного попятившегося назад за шиворот и отбросив его в толпу.
— Схватите его, схватите! — кричал полицейский офицер, продираясь сквозь народ.
— Превратись язык твой в крокодила! — заревел неизвестный, бросаясь на полицейского чиновника. — Ступай в безднуадскую!..
Полицейский чиновник увернулся и с подобострастием замолк, вытянулся во фронт; его испугал не сам неизвестный, но сиявшие на груди его три звезды.