— Схватите его, схватите! — раздался издали голос запыхавшегося городничего.
Но народ отхлынул от неизвестного, когда, заскрежетав зубами, он произнес:
— Прочь, прочь лица человеков! О! Если б мироздание попалось в мои челюсти! Человек!.. С какою радостью стоит это гнусное порождение и благословляет судьбу свою, что она не подобна моей! — продолжал неизвестный, указывая на стряпчего, который, растолкнув толпу, только что выбрался вперед. — На одного меня обратилась вся злоба ада!.. Брат! — продолжал он жалким голосом. — Благодарю тебя, всемогущий, здесь есть еще один, которого разразил этот гром!..
— Зарецкий! — раздался новый голос в толпе. Это был содержатель походной труппы. — Вот он, вот он! — вскричал он, продравшись сквозь толпу и обхватив неизвестного. — Он пьянствовал! Я узнал его по монологу из «Фиэско»! Нашел место декламировать!.. Вот и костюм театральный и мои звезды! Счастье, что не пропил!..
Выведенная содержателем театра из недоумения полицейская команда обсыпала несчастного Зарецкого.
— Скрутите ему руки назад! — вскричал торжественно городничий. — Ведите в полицию для допроса.
Влекут несчастного Зарецкого. Невнятный, отрывистый его голос, сопровождаемый сверкающими очами, не слышен в шуме преследующей его толпы.
ГЛАВА IX
Бедного Зарецкого привели в полицию; толпа народа обступила полицейский дом; крик, шум, толкотня; городничий, заняв свое место, приказал ввести преступника в судейскую, приказал письмоводителю приготовить бумагу для допросов.
Два будочника ввели Зарецкого; за ним вошел содержатель театра.