– Но в эти годы стыдно уже быть ребенком. И вам не жалко будет расстаться с мундиром?
– Что ж делать-с, конечно, привычка – вторая натура, да что ж делать-с!
– Именно. Я откровенность очень люблю. Вы не поверите, как мало откровенных мужчин!
– Неужели-с?
– Уверяю вас, а потому разговор с ними так связан, так скучен. Мне кажется, военные люди всегда прямее, откровеннее и бесцеремоннее статских.
– Это точно так-с, истинная правда! – сказал Федор Петрович и невольно приосанился.
– Очень рада, что сошлась с вами в мнении; я ужасно как не люблю церемоний, люблю говорить и действовать прямо… Я думаю, и вы также?
– Вы угадали-с.
– Кажется, маменька идет… Очень жаль, что наш откровенный разговор прерывается.
– Ах, Саломэ, ты уж воротилась? каким это образом?… Очень приятно, что вы пожаловали к нам, – сказала Софья Васильевна, обращаясь к Федору Петровичу с принужденной улыбкой, между тем как досада, что Саломея воротилась очень некстати домой, ясно выражалась у нее на лице.