– А где же папа?
– Его нет дома, мой друг. Что ж ты не поехала на вечер к княгине?
– Ах, скука какая эти вечера, maman; я приятнее проведу время дома. Вот, может быть, мы сядем в вист: я буду играть за батюшку, – сказала Саломея, обращаясь к Федору Петровичу.
– Очень приятно-с, – отвечал Федор Петрович, – с великим удовольствием-с, если угодно, я всегда готов-с.
Хоть это распоряжение Саломеи было очень неприятно Софье Васильевне, но нечего было делать, гость изъявил свое согласие играть. «Впрочем, – думала она, – лучше заняться игрой, нежели разговором».
Стол поставлен; сели; играют; но Софья Васильевна не замечает, что делает Саломея. Взгляды ее на Федора Петровича не просты. Федор Петрович сроду не чувствовал такого влияния глаз. Эти глаза вызывают его на вист. Он бы, наверное, проиграл, но Саломея Петровна с намерением втрое проигрывает. Наконец, игра кончена – считаются. Саломее следует платить.
– Заплатите за меня, maman, – говорит она матери по-французски.
Софья Васильевна идет за деньгами.
– Позвольте за вами оставить до другого разу, – говорит учтивый Федор Петрович.
– Ах, боже мой, да удастся ли мне с вами играть? – отвечала Саломея грустно.