– Нет, батенька, надо сосчитать, было бы чем расплатиться, – сказал, наконец, Илья Иванович, – не на мелок играть!
– Отвечаю! – крикнул Прохор Васильевич, обливаясь холодным потом.
– Не разорять же вас при несчастье; надо честь знать: тут и то сто с лишком; разве вексель?
– Что ж, «вексель дадим!
– Так напишем сперва.
– Ну, до завтра, – шепнула Лукерья Яковлевна Илье Ивановичу, – дайте ему опомниться!
– Так! а тебе жалко, что ли?
– Ты смотри на него: весь не свой; как заболеет да умрет, тогда что?
– Эх, ты, баба!… ну, да вправду… Нет, господа, на векселя сегодня не играю: им не везет. Лучше завтра сядем опять, пусть их отыграются; совестно, ей-ей!
Бледный, истомленный каким-то внутренним давлением – точно камень на сердце, пошел Прохор Васильевич в свой покой.