– Гриша, тут ли ты?

– Тут, матушка, садитесь.

– Садитесь, душенька, – шепнула Лукерья Яковлевна.

Прохор Васильевич взобрался на телегу, благодетельный его гений с ним рядом, – и тройка сперва шажком по переулку, потом рысцой вдоль по улице, а наконец понеслась во весь опор по столбовой дороге.

– Куда ж мы едем? – спросил Прохор Васильевич, как будто очнувшись от сна.

– Покуда в Переяславль-Залесский; там у меня есть родной братец; а оттуда куда изволишь, хоть в Москву. Я тебя не покинула в беде, и ты не покидай меня, душенька.

– А муж-то ваш, Лукерья Яковлевна?

– Какой муж? Илья-то Иванович? чтоб я за такого мошенника замуж шла? Избави меня господи!

– Да как же, ведь он муж вам?

– Кто? он? Какой он мне муж! Он просто-напросто увез меня против воли от батюшки и матушки, да и держал за жену. Какой он мне муж! я сроду его не любила!