Прохор Васильевич молча выслушал целую историю похищения Лукерьи Яковлевны.
На другой день поутру тройка остановилась у ворот одного мещанского дома в Переяславле.
– Милости просим, Прохор Васильевич, – сказала Лукерья Яковлевна, слезая с телеги. – Как братец-то мне обрадуется! Вот уж три года не видалась с ним!… Пойдемте, душенька.
Она взяла его за руку и повела в дом. Вбежав в горницу, Лукерья Яковлевна бросилась обнимать бабушку. Старуха с трудом признала ее.
– Господи! ты ли это, Лукерьюшка? Какой была красной девицей, а теперь раздобрела как!
– А где ж братец?
– В рядах, чай; да что ж это молодец-то, муж твой? Кому ж иначе и быть, – милости просим; не знаю, как величать?
– Прохор Васильевич; да это, бабушка… – начала было Лукерья Яковлевна, но старуха перебила ее.
– Прохор Васильевич? к чему ж это ты, батюшко Прохор Васильевич, молодец такой, увез внучку-то мою, не спросясь, благословения у отца и матери? Э! грех какой, господин!
Лукерья Яковлевна хотела было сказать бабушке, что она ошибается; но дверь отворилась, и ражий мужчина, огромного росту, вошел в горницу, снял шапку и перекрестился.