– Батюшко, братец, Петр Яковлевич! – вскричала Лукерья Яковлевна, бросаясь к вошедшему.
– Сестра, Лукерья! – проговорил он грубо, смотря то на нее, то на незнакомого молодца, – откуда пожаловала? за наследием, что ли? Это, чай, муж твой?
– Нет, батюшко, братец, это не муж, – отвечала, потупив глаза, испуганная грозным голосом брата Лукерья Яковлевна.
– Не муж! Так вы так еще себе живете?… Нет, брат, погоди! я родной сестры страмить не дозволю! Ты, брат, что? кто таков? а?
И с этими словам«распаленный гневом брат Лукерьи Яковлевны бросился к Прохору Васильевичу, который затрепетал и онемел от страху.
– Братец родимый! Прохор Васильевич не виноват, как свят бог, не виноват!
– Не виноват! постой, я допрошу его.
– Братец! – вскричала снова Лукерья Яковлевна, загородив собою Прохора Васильевича, – ты послушай меня…
– Слышу! – крикнул Петр Яковлев, оттолкнув ее и схватив за ворот Прохора Васильевича, – говори, кто ты такой?
Прохор Васильевич совсем оторопел, и ни слова.