– Вот прекрасный вопрос? разумеется, делать любовь.
– Терпеть не могу.
– Ну, а я могу терпеть; потому что это очень хорошо, почтенно и благородно, питает ум и сердце, возвышает дух и, словом, бесподобное, самое лучшее дело.
– Ну, делайте вы это дело, а я буду просто зрителем.
– Так едемте же скорее, а не то я опоздаю на службу, могу получить выговор; вы еще не знаете, что значит миленький, капризный начальник.
– А вы на действительной службе? – спросил Рамирский улыбаясь, – извините нескромный вопрос.
– Хм! конечно, не сверх комплекта.
Приехав в Павловское, Рамирский и Чаров пустились по течению гуляющих вокруг филармонической беседки. Взоры Чарова суетливо перебегали по встречающимся лицам, но напрасно; вставной в глаз лорнет не помогал.
– Что за черт! Пойдемте-ка в галерею. И там нет кого-то.
– Пойдемте-ка к подъезду. И там нет.