– Да для чего же не обедать, ma ch?re?
– Оттого что я не из куска хлеба у вас живу… Да сделайте одолжение, поезжайте; что вы обо мне заботитесь?
– Да нельзя же… Я не понимаю, за что тут быть в претензии.
– Какая претензия? Я вас не удерживаю.
– Нельзя же мне все дома сидеть… Я имею свои отношения, – проговорил Чаров с досадой.
– Я знаю, что во всех отношениях жена последняя. Но я еще не жена ваша, да и не наложница; вы это должны хорошо знать!
– Эй! – крикнул Чаров, – распречь! я не поеду.
Закурив сигару, он сел на диван, и тишина воцарилась.
– Я не знаю, – сказала Саломея смягченным голосом после долгого молчания, – для чего себя принуждать? Для чего вы не едете, когда вам хочется ехать? Если я высказываю чувства свои, кажется, не за что сердиться?… Я могу перенести скуку быть одной… Поезжайте… я займусь музыкой…
С Чарова как будто спали оковы. Помявшись еще немного на месте, он как будто нехотя встал, велел подавать лошадей.