— Была здесь, — отвечал, смутясь, Обрень, — но теперь не знаю.
— Если была здесь, то и должна быть здесь, — сказал Святослав, — таиться ей от меня не для чего.
И он велел Огнемиру идти к королевне, кланяться ей от русского князя и просил, чтобы дозволили ему быть гостем своим.
Огнемир возвратился и сказал, что королевны нет ни в палатах, ни в городе.
— Дочь короля Петра здесь, но утаилась от меня, — сказал Святослав болярам болгарским. — Из города выйти она не могла: вам должно быть известно ее убежище; скажите ей, что не тать и не кровавые мужи со мною, не с слабыми изведывать силы пришел я и не с женами сладости, не убогих привел исхитить ваше богатство, не голодных кормить на вашей земле, не бесприютных жить под вашим кровом. Пришел я решить вашу распрю с Греками. Скажите королевне, чтоб она возвратилась к престолу отца своего.
— Бог свидетель правоты слов наших, да замкнет навеки уста наши, если изглаголем ложь! Не ведаем, где королевна, — отвечал владыко.
Боляре повторили слова его.
— Идите же и ищите свою королевну, — произнес грозно Святослав, — или дружина моя найдет ее и приведет как продажную пленницу.
Боляре вышли с поникшими головами, а Святослав, утомленный от трудов ратных, сложил с себя бранные доспехи. Добрыня как друг его был с ним неразлучен, ему поверял Святослав все свои помыслы, но теперь он желал никого не видеть, никого не слышать, не знать ничьих дум и свои таить от всех: ему хотелось быть самому с собою.
Добрыню он отправил с отрядом навстречу коннице, идущей к Преславу от Дуная.