Друзья отправились. Юный литтератор пил за здоровье нового Поэта и его поэмы.
На другой же день «Мои вдохновения» отданы в печать, вскоре вышли из печати; а друг писал беспристрастный, подробный разбор, с выпиской избранных стихотворений. Разбор начинался поздравлением публики с новым самобытным поэтом; потом, по обычаю, следовал взгляд на современную литтературу; потом, о различии слов: литтература и словесность, поэзия и стихотворство; потом о значении слова оригинальность и о признаках неподдельного чувства; потом о метре; потом о рифме богатой и бедной, — причем критик изобрел название рифмы нищей и привел следующий пример:
А батюшка Трифон
С кабинета вышел.
Наконец, обратился к рифмам вдохновенным, подобным рифме: надежду — к себе — жду.
«Одной этой блестящей рифмы достаточно, — писал он, — чтоб нашего нового Поэта причесть к разряду подающих величайшую надежду на самобытность: свобода изложения, ловкость, гибкость и шлифовка стиха, полнота и глубина мысли, неподдельное чувство, лоск отделки — все, все изобличает талант, который со временем будет яркой звездой в нашей литтературе».
Первый шаг на поприще славы, и такой успех — это просто подложенный огонь под вспыльчивое самолюбие. Наш Поэт рос в собственном своем мнении не по дням, а по часам.
Он гордо прохаживался по Невскому проспекту. Можно бы было подумать, что он шел и мыслил: «Вот вам, смотрите, вот сочинитель «Моих вдохновений». Напротив, он не то думал: он обдумывал, что ему отвечать на всеобщие похвалы и поздравления? что ему говорить, если все Академии и ученые общества предложат ему звание члена?
— Скромное молчание самый лучший ответ, во всяком случае, — мыслил Поэт, — но, как члену общества, мне должно будет сказать какую-нибудь речь…
И — он обдумывал речь.