— Зоя, — сказала Наталья Ильинишна, — рекомендуем тебе…
Вдруг послышались чьи-то шаги в зале, и кто-то шаркнул в дверях и заговорил:
— Проезжая мимо, я не мог преминуть засвидетельствовать мое почтение, Роман Матвеевич, Наталья Ильинишна, Зоя Романовна!.. Я поставил долгом быть у вас… Я не мог забыть ваших ласк…
— Ах, Порфирий Петрович! — вскричала Зоя.
— Неужели Порфирий Петрович! — сказала довольно сухо Наталья Ильинишна.
— Я бы вас никак не узнал, — сказал и Роман Матвеевич, — усы, бакенбарды, испанская бородка…
— Проклятый! черт его принес! — шепнул Судья Анне Тихоновне.
— Ах, он… кто ему сказал? — подумал Нелегкий, который тут же был инкогнито.
Роман Матвеевич и Наталья Ильинишна не обращали внимания на Поэта и, чтоб показать, что он лишний, отвернулись от него, заговорили с Судьей и Анной Тихоновной.
Но Поэт мало заботился об этом; он сел подле Зои в противном уголу комнаты и, подавая ей книгу, сказал тихо: