— Зоя Романовна, я нарочно приехал, чтоб вручить экземпляр моих сочинений, посвященных вам; надеюсь, что вы примете мое приношение.
— Как я вам благодарна, — отвечала Зоя, — а еще более благодарна за то, что вы вспомнили нас. Вы не поверите, как здесь скучно было в это время… Я умираю со скуки!
— Видеть вас и не желать видеть всегда — это невозможно, по крайней мере, для меня.
— Вы научились в столице льстить, — сказала Зоя, потупив глаза и нежно подняв их снова на Поэта.
— О, нет, это не лесть… Скажите, сделайте одолжение, кто этот толстый господин?
— Это здешний Судья. Как будто вы не узнали его?
— Что вы говорите! — сказал Поэт, прищуря и приставив к глазам лорнет. — Я не верю! неужели он из пустой простой бочки стал пустой сорокаведерной?.. А эта дама в чепце все та же Анна Тихоновна?
— Какая у вас память!
— Как она похожа на сваху!.. Берегитесь, Зоя Романовна: она просватает вас за какого-нибудь толстого Судью.
Зоя вспыхнула.