Тут толпа девок чистит мелом почерневшее от времени серебро.
— Тише! глупая! изомнешь! — кричит Наталья Ильинишна.
Тут толпа слуг-верзил ходит около стен с крыльями, метелками и щетками.
— Осел! ты видишь, что я иду! — кричит Роман Матвеевич.
Бабы носятся с тазами, с лоханками, с песком и сором, с тряпками и мочалками, с горячей водой и холодной водой, на босу ногу.
Хаос в доме Романа Матвеевича.
Он в отчаянии; только Зоя сидит спокойно в своей комнате, книгу читает и ни о чем не заботится.
Но в день ее именин все уже на месте, все в новом порядке, все тихо, все светло, никто нигде не ступи, никто ни до чего — не дотронься, — чтоб не замарать.
Начинаются другие заботы — стряпня на кухне; и там с непривычки хаос: везде нужен глаз, напоминанье и брань хозяйки. И этот день скомкан в заботы, скуку и тоску для бала. Обед на скорую руку; после обеда опять сборы и хлопоты — весь дом наряжается; только Зоя еще ни о чем не заботится, сидит близь окна, думы думает.
Но вот настал вечер. Наталья Ильинишна велит зажигать люстры. Она уже готова, в пышном гарнитуровом платье, обшитом широкими блондами[8]. На голове у нее пышный чепчик с тюлевыми лентами; вокруг шеи собольи хвосты рублей в тысячу.