«Халоса? гуляй… так… Хэ! Капитан Микулай знай… Мой тата си мама зивот на Царьградски бурика[507]. Их! там девка халоса! Бозе мой! какой халоса!»
– Прощай, я иду гулять. «Бун, бун, боярилэ[508] ».
CCCXVII
Счастия миг, юность лови! Путай себя в цепи любви! Время, как молния, быстро летит, Юность увянет, сердце сгорит. (Эпиграмма)
С этою мыслию сел я на дрожки и пустился в Копо. Два ряда экипажей совершенно стеснили улицу, мне не хотелось тянуться в рядах, – мимо!
Кто знает московские гулянья, тот может себе представить, что в Яссах всякий день, без исключения… виноват… исключая бурные дни… подобные гулянья в экипажах составляют некоторую обязанность почти всех классов жителей. Это род моциону от засидения, от скуки; род выставки по части промышленности сердечной; род far niente[509], от нечего делать; род привычки, основанной, как большая часть постановлений и законов молдаванских, на слове дупа обычулуй[510].
Два рода экипажей тянутся от сгоревшего господарского дворца вверх и вниз но улице-маре, чрез поле Копо.
Природа красится присутствием людей,
А жизнь чистейшею любовью;
Но что же жизнь, когда должны мы в ней