Опала душа Новгородская, умолкли руки, поникло оружие…
Но шлет бог защиту… Мчится Царь-Царевич, золотая броня путевым прахом покрыта.
Врезывается он в толпы Ордынские, топчет конем тысячи, гонит душу от тела.
— Стой! — раздается к нему из толпы грозный голос. — Не руби моей рати, не топчи конем! выходи, золотая броня, на вороную!
Разъярился Царь-Царевич на дерзкого, заносит меч, махнул, отсек край щита.
— О, молод, удал! ну, держись на седле, изведай меч Пана Гетмана Ордынского.
А новый удар Царь-Царевича упал уже на шлем противника; разлетелся шлем надвое, обнажилась бритая голова с седым чупом.
Туман раздался.
Вскрикнул Царь-Царевич; поник меч в его руках, не отразил удара противника; посыпались кольцы золотого панциря… и скатился Царь-Царевич с седла на землю, и заклубилась кровь ручьем.
— Забочьте рану, смертельна ли! — произнес гордо Ордынский Гетман к людям своим, возглашавшим уже победу.