Пала последняя твердыня Ярополкова; сбирается он с поникшей головою в Киев.
Доходят до Рокгильды тайные слухи, что в Киеве не будет пощады Ярополку; с ужасом припоминает она слова мнимого Владимира: "Я убью его! добуду твой обруч! исполню волю твою!"
— Мою волю! — повторяет она и шлет к Князю просить дозволения прийти к нему.
С нетерпением ожидает ее Светославич.
Она входит. И он… ни слова не может произнести от радости, торопится к ней навстречу…
А Рокгильда медленными, слабыми шагами приближается к нему, падает пред ним на колена, преклоняется к полам одежды.
— Буду твоею… но не убивай своего брата!.. — едва произносит она.
— Моя! — повторяет Светославич, приподняв ее с земли и сжимая в своих объятиях. — Ты моя, и Царство мое же!.. Ты не изгонишь меня, не скажешь, как Вояна: "Ты мой, и Царство мое же?"
Непонятны для Рокгильды эти слова.
— Правда… ты не мой… а я твоя… я рабыня твоя! — говорит она голосом обиженной гордости.