— Умру? а тогда не будет колотить, томить…
— Вестимо, сударь, в гробу мир.
— Ну, умру! — отвечал обрадованный юноша. — Да как же умирают, дедушка?
— Ой ни! полно, дитятко! уродился ты пригож, поживи, полюбись красным девицам.
— Девицам? что прилетают сюда хороводы вить?.. что ластятся? что мотают нитки у бабушки?.. нет, не хочу их неговать, не хочу целовать в синий уста и в тусклые очи!.. не тронь их, чешут на голове зеленую осоку и крутят хоботом, словно сороки.
— Бог свят над тобою! — произнес Мокош. — С хоботом ведьмы Днепровские, а не красные девицы. У красной девицы уста — румяное яблочко, русая коса — волна речная, очи — светлый день…
— Не ведаю таких, такие ваши людские, а Она говорит: людская девица недобро, да кабы Он не сеял им раздора, да зависти, да не берег их соблазном, то быть бы им…
Вихрь свистнул над ухом Мокоша.
— Вот что… — продолжал юноша. — Так говорит Она: люди, что родным отцом называют да родной матушкой, меня прокляли, а Она взяла меня да взлелеяла.
— Бог свет над тобою, голубчик, бабушка твоя обмолвилась, урекания творит…