Едва только увидел он пришельца, вдруг заклокотал:
— А, это ты?
— Я, — отвечал юноша.
— Ведаю, ведаю; а как тебя прозывают?
— Как прозывают? — сказал юноша. — Не ведаю того.
— Не ведаешь! — заклокотал Омут. — Вот примером… меня прозывают… о, да мне много имен: сродни я Пучине, Бездна своя мне; да Днепр под началом моим; а с Днепром нелегко управляться: враз из берегов вон!.. Много у меня в подводном царстве пены, а пузырей еще больше! Забурчу — взбурлит и весь Днепр, повалит вал за валом, в меру, словно конь главу вздымает да белою гривой потряхивает; пойду по власти, а за мной волна греватая да струя светлая, по-вашему дочь; а Днепр-река вздуется, поднимется на дыбы; а зовут меня Омут-Царь. Ведаешь теперь?
— Ведаю, Государь Омут.
— Ну, а тебя как прозывают?
— Не ведаю, Государь Омут; у меня ни своих, ни родных, и под началом никого нет, — отвечал юноша.
— Как! — вскипел Омут. — Меня обманул Нелегкий? ты не Светославич? у тебя нет отца?