— Нет у меня отца; он, вишь, молвят, у тебя, Государь Омут, — отвечал юноша.
— То дело, — прошумел Омут, закрутив седые усы. — Призвать ко мне Светослава!
Послушно хлынули ключи, окружавшие престол, потекли исполнять волю своего Царя.
От крутого берега реки отступила волна, сторожившая впадину, заваленную огромным камнем; накатилась снова и порывом своим отвалила камень; со мшистого ложа, во впадине, поднялся великан воин; сверх железной, заржавленной брони лежала на плечах его широкая красная мантия, обложенная горностаем; главу его покрывала железная шапка с золотым лучистым гребнем. Лицо воина было бледно и покрыто струями запекшейся крови. Он подошел к Глыбе.
- Светослав! — произнес громогласно клокочущий Омут.
На воине потряслась тяжелая броня, хлынула кровь из-под шлема, заструилась по течению реки змейкой.
— Это ли сын твой, на котором лежит твое проклятие? На воине потряслась, застукала тяжелая броня.
— Вот отец твой! — продолжал клокотать Омут, обращаясь к юноше. — Проклятым словом отдал он тебя нам во власть и сам угодил за то во вражьи руки. Послужи нам, славь наше имя на земле, откупись службой и молитвою сам, откупи и череп отца своего: Бошняки[8] пьют из него мед; а без черепа нет пути отцу твоему в божьи сени. Светослав, покажи сыну своему главу свою; не унесла она седого чупа в обитель умиренных.
На воине застукала броня; приподнял он шлем… На голове нет черепа. Содрогнулся юноша, холод пробежал по его членам…
На воине снова затрепетала броня, уста и мутные очи отверзлись.