Вот, наверное, посмеялся бы Гномыч, услышь он такие слова. Какая же корова станет жевать тыкву, когда в этой тыкве есть и дверь, и окно, и даже труба дымоходная? И уж конечно, не страшен был тыкве дождь. Он только дочиста отмыл окна, а вода, скатившись вниз по глянцевитой зеленой стене, собралась в отличнейшую лужу у самой двери.
— Сделай милость, Изюмка, — обратился к нему Гномыч, — выкопай канавку, чтобы отвести воду от крыльца.
— Только нос в глине испачкаю, — заспорил Изюмка. — Разве можно в этакий дождище канавы копать?
«Может, действительно земля здорово промокла в такой ливень?» — подумал Гномыч, взял в руку тяпку и в два счета управился с пустяковой работой. Отвел воду из лужи у крыльца. Он уже стряхивал капли с плаща, как вдруг услышал над головой знакомый голос:
— Напрррасно и прррямо-таки стррранно, что ты дома сидишь. Как раз в это вррремя на улице Кузнечиков выставка огоррродных пугал пррроводится.
— Спускайся к нам, приятель! — крикнул Гномыч старому Грачу. — Посуши у огня перышки да расскажи, что ты там хорошего увидел, в городе-то.
— Рррассказать немыслимо, это своими глазами посмотррреть тррребуется, — возразил Грач, стряхнул с крыльев капли дождя, после чего проследовал в тыквенный дом.
— Дядя Грач, а дядя Грач, — оживился Изюмка и поднял вверх свой любопытный пятачок, — а что там интересного на этой выставке?
— Что, что! — отвечал Грач. — Таких ррраскрррасивых пугал я и сррроду не видывал. Да известно ли вам, дрррузья, что теперррь в чучелином снар-р-ряжении самое главное — пустые консер-р-р-вные банки?
— Вполне возможно, — подтвердил Гномыч. — Банками можно очень сильно греметь.