- Всего четверо,- пастух отвечает.
- А бить меня больше не будешь? - спрашивает коза.
- Не буду, не буду, ты только нас вызволи!
Кинулась коза в село, все дворы обежала, веревки, какие были, вместе связала, прикрутила к хвосту крепко-накрепко, а свободный конец в дыру опустила.
Да, чуть не забыл: девицы-то были себе на уме. Пока коза в село
за веревками бегала, они пастуха обступили, наговорили ему слов ласковых, так и эдак улещивали, пока не выманили все три яблока да золотую хворостину в придачу.
Сговорились на том, что первой подымется девушка из медного дворца, второй - из серебряного, третьей - из золотого, а последним пастуха вытащат.
Ох и покряхтела коза, пока трех девиц на белый свет из подземного царства вытащила, даже внизу было слышно. А девицы, на землю выбравшись, переглянулись-перемигнулись и порешили от пастуха-простака отделаться: пусть, мол, коза поднимать его станет, а как до половины подымет, мы веревку обрежем, сами же отсюда подальше уйдем, с яблоками да с хворостиной волшебной.
Как уговорились, так и сделали. Да только не был столь прост бедный пастух, как девицы думали. Решил он, прежде чем на волю выбираться, верность девиц испытать: давно уж казалось ему, что они каверзу какую-то замыслили. Подвязал он к веревке тяжелый камень, коза-вещунья веревку стала тащить, еще и до середины камень не вытащила, как злые девицы веревку и перерезали. Упал камень, раскололся, осколки во все стороны брызнули.
Ох и клял же себя пастух, что девицам неблагодарным поддался, вокруг пальца себя обвести позволил. Покричал он в дыру, позвал козу свою, да только не услышал знакомого блеянья - увели девицы вещунью с собой.