- Нечестивцы,- кричит,- экое позорище учинили, да еще в праздник!
Подбегает он к женщине да тростью ее! Ан единственный раз и ударил - трость мигом приклеилась к спине женщины, сам святой отец к другому концу трости приклеился да и пошел вслед за всеми, приплясывая. Запричитали тут старухи, заохали, руками всплескивают:
- Ох, ох, еще уведут от нас златоуста нашего! Люди, люди, не допустим, отстоим святого отца!
Тут вся деревня поднялась, святого отца догонять кинулась, только б ухватиться да назад оттащить. Да дело-то непростое вышло: кто его ни коснется, тут и прилипнет, и так один за другим. А парень знай на свирельке своей свистит, а баран танцует, и девица у него на спине пританцовывает, лопата по ней пляшет, женщина-крикунья за лопатою кружится, ее самое трость обхаживает, за трость священник цепляется, свое выкоблучивает, а за ним вся деревня ходуном ходит.
Плясали, плясали, так и в город пришли. Город не простой, сам король в нем живет. Завернул наш пастух в корчму, свирель в котомку засунул: пусть-ка передохнет баран златорунный, да и деревня вся тоже.
Стал пастух корчмаря расспрашивать, что за город такой? Корчмарь ему объясняет: королевский город, король здесь живет. Так, слово за слово, и о том рассказал, что король-то шибко горюет из-за дочки своей раскрасавицы: живет королевна на свете, и ни разу не видели даже улыбки на ее светлом личике. Объявил король всенародно, что отдаст свою дочь за того, кто ее рассмешить сумеет, да только напрасны были все старания - королевна по-прежнему унылая и печальная, словно небо в осеннюю непогодь.
'Ладно, - подумал пастух, - надо и мне счастья попытать, вдруг да рассмешу королевну'. Пошел пастух к королю. Рядом с ним баран, за бараном вся деревня идет. Танцевать не танцует: не стал пастух свирель на улице вынимать. Во дворце пастух велел доложить о себе королю.
- Хочу,- говорит,- попытаться, может, и сумею королевну рассмешить.
- Что ж, сынок, будь по-твоему,- отвечает король,- попытайся и ты. Но если не сумеешь ее рассмешить, быть твоей голове на колу.
- Эх, государь батюшка,- говорит пастух,- второй жизни не бывать, смертыньки не миновать, будь что будет, а я все ж попытаюсь. Пусть только королевна на терраску выйдет.