К стыду своему Андрейка чувствует, что ему очень грустно: неуютно, холодно в шалаше, — река кажется мрачной. Андрейке хочется плакать. Чтобы не выдать себя, Андрейка не отвечает отцу и притворяется спящим.
«Уснул! — говорит отец, — ну, пускай себе!»
Андрейка долго так сидит, то открывает глаза, то закрывает. Он думает только о том, как бы не расплакаться.
Но вот дождь перестает; ночь приходит к концу; всходит яркое солнце, которое быстро высушивает плот. А вместе с солнцем меняется и Андрейкино настроение. Теперь он очень доволен тем, что никто не видал его слез. Он скидывает с себя кафтан и веселый и мокрый выходит из шалаша.
— Мальчишка-то весь мокрый, — всплескивает руками один из сплавщиков.
Отец подходит к Андрейке и тревожно ощупывает его насквозь промокшую одежду.
— Озяб?
Андрейка хочет сказать: «Нет!», но вместо ответа громко чихает.
— Ничего, — говорит Матвей Иванович, — не растает мальчик. Садись-ка, Андрейка, на самое солнышко — грейся! Ко всему привыкать надо. А сейчас и закусывать будем и чаю напьемся.
На железном листе старик-сплавщик раздувает отсыревшие угли; наполняет пузатый жестяной чайник водой, и всякий выкладывает свои запасы в общее пользование.