К вечеру они уже прошли порядочное расстояние и чувствовали себя утомленными. Эриксен уже собирался распрягать замученных, усталых собак, как вдруг Норос схватил его за руку.
— Погоди, — сказал он внезапно задрожавшим почему-то голосом, — гляди сюда.
Норос показывал рукой вдаль на горизонт; сначала Эриксену показалось, что перед ним обычная картина: снег, лед, ледяные холмы, трещины, но там, вдали, на небе, облака странно изменили свой цвет: они отливали каким-то синеватым светом, были темнее и низко плыли на горизонте.
— Не понимаю, — сказал Эриксен, взглянув на Нороса, глаза которого не то радостно, не то тревожно, не отрываясь, глядели вдаль.
— Облака, облака… — бормотал Норос, как-будто не веривший своим глазам, — темные облака, таких не бывает надо льдом.
— Что же, Нор, ты думаешь, что это…
— Вода или земля?..
— Не может быть; ведь капитан говорил…
— Ах, Эриксен, капитан мог ошибиться; правда, его астрономические наблюдения показывают, что мы на 75° северной широты, но ведь за последние три дня ветер переменился, течение могло отнести нас на юг, и если, наконец, мы не у берегов Сибири, то во всяком случае мы на краю ледяных полей, если только все это… — он указал на край горизонта, — не обман зрения.
— Ну, это мы сейчас узнаем, Нор.